Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору

Ее называли Леско…

Имя Айкануш,  данное ей родителями и крестным отцом  забылось,

и больше чем 70 лет из прожитых ею 95 лет  ее называли Леско.

Эта  обыкновенная семейная  фотография, сделанная в 1926 году в Ереване, рассказывает историю нескольких поколений армянского народа и одной армянской семьи. На фотографии в центре Арам Оганович Манукян, слева от него Айкануш, а справа Мариам и их дочки Аршалуйс и Майрануш, до рождения младшей дочки, Сирануш оставалось три года.

 

«Имя Айкануш , данное ей  родителями и крестным отцом, забылось, и больше чем 70 лет и из прожитых ею 95 звали ее Леско. Моя мать Леско была человеком, лишенным Родины и большого рода.  Она  не считала нужным сохранить данное ей при рождении имя Айкануш,  но  сохранение памяти о родине для нее было вопросом жизни, и она стала Леско, тем самым напоминая всем о своем родном селе”, — с гордостью и горечью рассказала 81-летняя дочь Леско Сирануш Манукян, у которой был один любимый и любящий отец и две любимые и любящие мамы.

 

Вместе с остальными солдатами полководца Андраника ведя вооруженную борьбу за освобождение Родины, Арам Оганович Манукян не сумел обеспечить безопасность своей жены Айкануш и сестры Агавни, которые пробыли в турецком плену семь лет. Лишенный Родины и родового гнезда, еще и возможности бороться за свободу Арам из села Кусн, храня в сердце память об Айкануш из села Леско и зверски убитых родных, создал семью вместе с Мариам из села Аврак. И два человека, полные одиночества и глубочайшей, неизгладимой боли, старались найти продолжение жизни убитых родных в рождении собственных детей и в первые три года брака родились две дочки Арама и Мариам. Но, несмотря не на что, время вернуло Агавни и Айкануш, уже ставшей Леско.

 

“Найдя бывшую жену и сестру среди групп беженцев, мой отец, не минуты не колеблясь, привел их домой. Схожая глубочайшая боль, которая постигла армянский народ, заставила мою мать Мариам, которая еще должна была радоваться и моему появлению на свет, жить с бывшей женой любимого мужа в мире и родстве. Однако жизнь моей матери Мариам прервалась рождением моего брата, который умер, как и дети моей мамы Леско и моего отца Арама, которых турки жестоко убили. Однако об этом я узнала, когда мне исполнилось 26 лет, и я создала собственную семью, продолжая получать нежную материнскую любовь и заботу моей матери Леско, которая также нежно относилась и к моим детям”, — уже не рассказывала, а просто вспоминала Сирануш Манукян, которую родители всячески старались оградить от постигшей армянский народ трагедии, дабы не затмить оптимизм и жизнерадостность троих дочерей. Супруги держали свою боль в сердце и в своих песнях, которые так и не стали радостными.

 

Дошедшие до Еревана в качестве беженцев жители трех сел Ванского вилайета Османской империи Арам, Мариам и Леско сумели прожить не только полноценную жизнь, проявив своеобразную любовь и нравственность и обеспечив определенное благополучие, но и воспитать достойных потомков, однако перешли в иной мир, не увидев самого необходимого – признания Геноцида армян со стороны Турции.

 

“Умер мой отец 31 января 1957 года в возрасте 75 лет. Будучи при смерти, он сказал моей матери Леско: “20 лет моей жизни я оставляю тебе, чтобы ты увидела счастье наших детей и то наказание, которое понесут наши враги”. И сколько не пытались мои родители не оставить свою боль нам, все равно не смогли. Я мать четверых детей, у которых уже внуки рождаются, но я еще и носительница боли моих родителей, которая становится более животрепещущей, когда я в очередной раз осознаю, что в свои 81 жду того же: свершения справедливости. Пусть сойдет свет на их могилу и на души миллионов жертв, которые остались без могил. Меня ужасает мысль: а вдруг мои дети тоже будут вынуждены прожить свою жизнь в том же ожидании, в котором прожило несколько поколений армян. Не дай Бог”,- завершила свою историю Сирануш Манукян, время от времени утирая слезы.

 

Нана Петросян

Количество просмотров: 3681

Վերադառնալ վերև